Отсидевший 5 лет экс-футболист "Торпедо": "Все, что вытворяют мусора, остается внутри камер. Им это всегда сходит с рук"
Бывший защитник "Торпедо" Михаил Рекуданов, проведший пять лет в колонии за убийство, в разговоре с корреспондентом рассказал, как его этапировали из СИЗО в лагерь, чем отличаются "красные" и "черные" зоны и почему многие не выдерживают лагерной системы.
"Суд огласил приговор - и меня сразу увезли"
- После приговора сколько времени ты еще был в СИЗО? Или тебя сразу отправили в колонию?
- Как только судья зачитывает окончательный срок, жизнь резко ускоряется. Никаких пауз, никаких "подождать пару недель". Нас, кто уже получил приговор, собрали в автозак, погрузили и повезли прямо на вокзал. И самое страшное - полная неизвестность. Никто не говорит, куда тебя везут, в какую колонию, какой режим, какая область.
Помню, когда меня выводили, спросил у одного зэка: "Ты не в курсе, куда этап?" Он ответил: "Кажется, в Пермь". От этих слов у меня как будто пол под ногами ушел. Я сразу понял, что попал по-крупному.
"Слово "Пермь" прозвучало как приговор в приговоре"
- Почему ты так испугался именно Перми? Что там такого?
- В криминальной среде о пермских колониях ходит много историй. Там в основном "красные" лагеря. Это места, где фактически всем руководят не воровские понятия, а администрация при помощи подконтрольных зэков. Эти заключенные сотрудничают с операми, с режимниками: докладывают обо всем, что увидят, о любой мелочи - от мобильника до самодельной заточки.
Их и называют "красными". Они - глаза и уши администрации в отрядах. Если ты отказываешься с ними сотрудничать, не идешь на контакт, не делаешь того, что они требуют, ты автоматически записываешься в "черные" - тех, кто стоит особняком и не лезет в эту систему стукачества.
"В "красной" зоне отказ - уже преступление"
- Как это проявляется в быту? Что значит - "красный" лагерь на практике?
- В "красной" зоне у тебя нет права сказать "нет" людям, которые работают на администрацию. Допустим, тебе говорят: "Иди мой полы", - и это приказ не от начальника, а от заключенного-красного. Формально он такой же осужденный, как ты. Но по факту - часть системы.
Если откажешься, последствия могут быть жесткие. Тебя могут избить сами "красные", а могут и "менты" подключиться. Там часто работают в связке: сначала провокация, потом наказание. Пытаешься отстаивать себя - сразу пишут рапорта, тянут к администрации, могут закрыть в ШИЗО, могут спровоцировать конфликт. Конфликтуешь - автоматически становишься проблемным.
Ссориться с ними фактически нельзя - они в любой момент бегут к сотрудникам и подают ситуацию так, как удобно именно им. И ты в заведомо проигрышной позиции.
"То, что творится за дверями камер, наружу не выходит"
- Говорят, в таких местах особенно страшно то, что невозможно донести правду наружу.
- Тюрьма - это закрытый мир. Любая жестокость, любое беззаконие остаются внутри камер, отрядов, карцеров. То, что вытворяют некоторые сотрудники, наружу почти не вырывается. Жалобы часто не доходят, свидетельства запугивают, кто-то просто боится лишний раз открывать рот.
Мусора чувствуют свою безнаказанность. Они понимают: даже если кто-то попытается пожаловаться, почти всегда это "утонет" внутри системы. А если ты начнешь активно качать права, тебе же будет хуже. В результате многие просто молчат. И поэтому у тех, кто перегибает палку, формируется ощущение, что им можно все.
Некоторые заключенные из-за такого давления и постоянной несправедливости ломаются. Люди не выдерживают унижений, произвола, безнадеги. Знаю случаев немало, когда зэки вскрывались. Для них это был единственный выход из ужаса, который они видели каждый день.
"В итоге нас увезли не в Пермь"
- Но в итоге ты оказался не в пермской колонии?
- В какой-то момент нам сказали, что этап идет в другую сторону. В итоге нас доставили в Пензу. Когда понял, что это не Пермь, честно - выдохнул. Про Пермь ходила слава одного из самых жестких направлений. Пенза на этом фоне считалась полегче, хотя это все равно лагерь, а не санаторий.
Да, по рассказам все-таки было понятно: по сравнению с пермскими "красными" зонами пензенские колонии - чуть мягче. Но и говорить, что там легко, язык не повернется. После централовского СИЗО любая зона воспринимается как другой мир.
"В лагере вообще другая планета"
- Чем жизнь в колонии отличается от СИЗО?
- В лагере все по-другому - от режима до быта. На "централе" ты живешь в камере: пространство ограничено, постоянный шум, постоянное соседство. Там своя динамика, свои правила, своя психология.
В колонии стройка жизни другая. Общие бараки, отряды, плац, обязательные построения, планерки, работы. Тебя поднимают в определенное время, гонят на работу, проверяют по несколько раз в день. Все заточено на контроль и "перевоспитание". Иллюзий по поводу этого слова никто не питает: главное - дисциплина и управляемость.
Даже физически все иначе. Койки в лагере - максимально жесткие, матрасы тонкие, подъем ранний. Организм долго привыкает. Сон постоянно поверхностный: всегда ждешь, что сейчас загремит дверь, будет очередная проверка или подъем.
""Красные" были и в Пензе, но уже не так жестко"
- В пензенской колонии тоже была "красная" система?
- Элементы "красного" режима там присутствовали, но не в таком масштабе, как в Перми. Да, были осужденные, которые тесно общались с администрацией, помогали контролировать порядок. Да, существовал слой "красных", которые могли влиять на жизнь отряда. Но это не было таким тотальным засильем, когда каждый твой шаг отслеживается через десятки стукачей.
Однако атмосфера все равно была тяжелее, чем в СИЗО. На "централе" многие еще только ждут приговора, живут надеждой, что что-то изменится. В лагере сидят люди, у которых за плечами уже огромные сроки: 10, 15, 20 лет. Они давно поняли, что им предстоит жить здесь годами, а не месяцами.
"Человек застрял в 1998-м и не верил в мобильную эпоху"
- Ты говорил, что в лагере встречал людей с крайне большими сроками. Это как-то на тебя влияло?
- Очень. Когда оказываешься рядом с теми, кто сидит по 15 лет и больше, начинаешь иначе смотреть на время. Помню одного мужика: он попал в колонию еще в 1998-м. А я приехал туда в 2014-м - и он все еще был там. Шестнадцать лет за колючей проволокой.
Он как будто выпал из жизни. Когда услышал, что у каждого на воле есть мобильный телефон, что люди постоянно в интернете, что многое делается через телефон, он был реально в шоке. Для него это звучало как фантастика. Мир за забором за это время кардинально изменился, а у него каждый день был похож на предыдущий.
И вот ты смотришь на таких людей и понимаешь, каким может стать твой мозг, если тоже прожить так полжизни. Это дает сильный пинок: или держаться и не ломаться, или превратиться в человека, который уже не верит, что снаружи может быть какая-то другая реальность.
"Психологическое давление - страшнее быта"
Быт можно пережить: холодные стены, твердые нары, однообразная еда, постоянный недосып - это неприятно, но к этому организм адаптируется. Гораздо тяжелее переносится другое: ощущение тотального контроля, отсутствие справедливости и понимание, что твой голос ничего не решает.
Когда ты видишь, что "красные" могут делать почти все, прикрываясь тем, что они "помогают режиму", а любые попытки возразить воспринимаются как нарушение дисциплины, в голове начинает крутиться одна мысль: "Тут нет правил, тут есть только сила системы". Многие от этого впадают в апатию, перестают что-либо хотеть, становятся безразличными ко всему.
"Адаптация - вопрос выживания"
Каждый заключенный вырабатывает свою стратегию выживания. Кто-то старается вообще не высовываться, раствориться в серой массе, делать только то, что обязательно, и не идти ни с кем на конфликт. Кто-то, наоборот, пытается встроиться в "красную" систему ради лишних привилегий: лучших работ, послаблений, доступа к чему-то, что недоступно остальным.
Тем, кто не принимает ни одно, ни другое, тяжелее всего. Ты вроде бы не хочешь быть стукачом, но и открыто воевать с администрацией - самоубийство. Приходится искать баланс: не опускаться до предательства, но и не давать повода выместить на тебе лишнюю злость.
"Привыкнуть к лагерю можно, но забыть - никогда"
Со временем ко всему привыкаешь, это правда. Перестаешь вздрагивать от каждого окрика, учишься спать на железных нарах, жить по жесткому распорядку, делить пространство с десятками людей. Но есть вещи, к которым невозможно привыкнуть: к унижению, к несправедливости, к избиениям, которые остаются без последствий, к историям о тех, кто не выдержал и ушел из жизни.
Когда говорят, что лагеря - это "исправительные учреждения", звучит цинично. Для многих это место не исправления, а выживания. И если человек смог пройти эту мясорубку и сохранить хотя бы какие-то внутренние принципы, чувство достоинства и человечность, это уже много.
Но главный вывод один: все ужасы, которые творятся за колючей проволокой, остаются там. Мусорам почти всегда все сходит с рук. И в этом - самая страшная правда о системе, в которой мне довелось провести пять лет.