Вайцеховская о возвращении Костылевой к Плющенко: «Ей предстоит жить в спорте с клеймом»
Спортивный обозреватель Елена Вайцеховская высказалась о решении фигуристки Елены Костылевой вновь вернуться в академию «Ангелы Плющенко». Поводом для ее комментария стали как сам факт возвращения, так и формулировки, прозвучавшие в адрес спортсменки при расставании с предыдущей группой.
По словам Вайцеховской, слишком затянувшиеся и публично муссируемые истории в спорте опасны тем, что люди в центре сюжета перестают восприниматься как живые личности. Болельщики и наблюдатели начинают смотреть на них как на плоских персонажей, как на героев странного спектакля, а не на спортсменов с их реальными чувствами, страхами и надеждами. В какой‑то момент исчезает сочувствие: вместо попытки понять остается лишь раздражение или насмешка.
Именно так, по мнению журналистки, и развивается история вокруг Елены Костылевой. Образ молодой фигуристки, чья карьера сопровождается резкими заявлениями, сменой тренеров, громкими словами и публичными разборками, всё больше превращается в медийный образ, а не в судьбу реального человека. И когда спортсмена начинают воспринимать как «картинку» или «роль», любые последующие решения уже оцениваются не через призму развития карьеры, а через призму очередного эпизода шоу.
Особенно болезненным Вайцеховская называет то, что в адрес Костылевой были официально озвучены жёсткие формулировки: «привыкла к тусовкам, шоу, отсутствию режима», «систематические пропуски тренировок», «невыполненные условия по контролю веса», «невыполнение тренировочных заданий». Для спортсмена подобные формулировки становятся не просто критикой или рабочим разбором, а настоящим клеймом.
В профессиональной спортивной среде, подчёркивает Вайцеховская, такие слова звучат как приговор. Они фактически обозначают «выбраковку» — сигнал для других тренеров и функционеров, что с этим человеком якобы «что‑то не так» на базовом уровне: дисциплина, отношение к делу, готовность работать. И даже если часть претензий может быть справедливой, публичная подача в подобной форме почти не оставляет спортсмену пространства для реабилитации.
На этом фоне возвращение Костылевой в академию Евгения Плющенко журналистка оценивает как шаг, который вряд ли восстановит её именно как серьёзную спортсменку. По её мнению, Костылева действительно может быть очень востребована в шоу-формате: у неё есть артистизм, она может ярко выглядеть в показательных выступлениях, коммерческих проектах, ледовых постановках. В таком качестве, как считает Вайцеховская, она и может быть наиболее интересна Плющенко и его академии.
Однако перспектива продолжения «сколь‑нибудь значимой спортивной истории» под большим вопросом. Высокий спорт сегодня требует не только таланта, но и безупречного отношения к тренировочному режиму, к весу, к дисциплине и к ежедневной работе на льду. После подобных публичных формулировок и с учётом уже сложившегося вокруг Костылевой образа, по мнению Вайцеховской, поверить в её возвращение на серьёзный соревновательный уровень крайне трудно.
Журналистка подчёркивает, что самое тяжёлое для Лены сейчас — именно необходимость «жить с клеймом». Не только тренеры и функционеры, но и зрители запоминают сказанное однажды вслух. Каждое следующее её выступление и каждое решение о смене тренерского штаба будут рассматриваться через призму уже навешанных ярлыков: «не дисциплинирована», «любит тусовки», «не выполняет задания». Для молодых спортсменов подобная оценка может стать не просто психологическим ударом, а реальным ограничителем дальнейшего пути.
При этом Вайцеховская обращает внимание на ещё один важный аспект — роль родителей и их влияние на траекторию карьеры ребёнка. В её формулировке: Костылевой теперь предстоит «жить в спорте срежиссированную мамой жизнь». Это не редкость в фигурном катании: за многими громкими историями стоят родители, для которых спорт ребёнка становится собственным проектом, сценарием, в котором они видят себя не только в роли помощников, но и в роли режиссёров, продюсеров и порой даже сценаристов чужой судьбы.
Когда жизнь ребёнка в спорте во многом определяют амбиции и решения родителей, это часто приводит к конфликтам с тренерами и к нестабильности. Смены групп, резкие заявления, публичные конфликты становятся частью постоянного фона. При этом сам спортсмен оказывается в положении человека, вынужденного соответствовать не только требованиям спорта, но и ожиданиям семьи, скандальной репутации и уже сложившемуся образу. Такая ситуация может ломать даже достаточно устойчивую психику.
Для Костылевой, отмечает Вайцеховская, сейчас крайне важен не столько выбор академии или наставника, сколько понимание, чего она сама хочет от спорта. Если цель — настоящая спортивная карьера, с борьбой за медали, рейтинг, крупные старты, придётся выстраивать всё заново: репутацию, рабочие отношения, дисциплину, доверие. И делать это — не через громкие заявления и эффектные возвращения, а через долгую, рутинную и зачастую незаметную для публики работу.
При этом нельзя исключать, что путь в шоу — вполне жизнеспособный и честный вариант. Не каждый одарённый фигурист обязан становиться чемпионом мира или олимпийским призёром. Индустрия ледовых шоу и коммерческих проектов тоже требует таланта, артистизма, умения работать с публикой. Там клеймо «выбраковки» в спортивном смысле не играет столь разрушительной роли — зрителю важен результат здесь и сейчас, эффект, эмоция, а не контроль веса или идеальный тренировочный график.
Но и этот путь требует внутреннего решения: перестать рассматривать себя как несостоявшуюся чемпионку и признать себя артисткой льда, человеком, который выбирает другую форму реализации своего дарования. Пока же, по мнению Вайцеховской, Костылева застряла между двумя реальностями — жёстким профессиональным спортом и миром шоу — и вынуждена существовать в придуманной за неё истории, где каждая новая глава вызывает больше интереса как скандал, а не как этап взросления спортсменки.
В долгосрочной перспективе подобные случаи поднимают и более широкий вопрос о том, как в фигурном катании выстраивается система взаимоотношений между тренерами, родителями и детьми. Пока публичная критика и резкие формулировки считаются нормой, а внутренняя кухня тренерских решений выносится на суд масс, новые «истории с клеймом» будут возникать снова и снова. И каждой следующей Лене Костылевой придётся начинать путь уже в атмосфере недоверия, где от спортсмена ждут не результата, а очередного сюжета.
Вайцеховская фактически подводит итог: сегодняшний шаг Костылевой — это не столько новый спортивный старт, сколько продолжение сложной, во многом срежиссированной истории. И пока главной движущей силой остаются не внутренние запросы самой спортсменки и не последовательная работа, а внешние сценарии и ожидания, говорить о серьёзном спортивном возрождении преждевременно. Тем тяжелее самой Лене — ей предстоит не только тренироваться и выступать, но и каждый день доказывать, что она — не персонаж, а живой человек, который имеет право на ошибки и на попытку всё изменить.