Сколько золотых медалей могла бы выиграть сборная России на зимней Олимпиаде‑2026, если бы была допущена в полном составе? По оценке олимпийской чемпионки по конькобежному спорту и депутата Госдумы Светланы Журовой, реальный потолок — от 8 до 10 первых мест.
Журова подчеркнула, что сравнивать фактический результат России в Италии с прежними Играми некорректно. По ее словам, ключевой фактор — беспрецедентные ограничения: к участию не были допущены почти все ведущие российские спортсмены, способные претендовать на награды.
На Олимпиаде‑2026 Россию представляла лишь небольшая группа атлетов в нейтральном статусе — всего 13 человек. Они выступили в ограниченном наборе дисциплин:
— фигурное катание — Аделия Петросян, Петр Гуменник
— шорт‑трек — Алена Крылова, Иван Посашков
— лыжные гонки — Дарья Непряева, Савелий Коростелев
— конькобежный спорт — Ксения Коржова, Анастасия Семенова
— ски‑альпинизм — Никита Филиппов
— санный спорт — Дарья Олесик, Павел Репилов
— горнолыжный спорт — Семен Ефимов, Юлия Плешкова
Из всей этой команды лишь одна награда — серебро в ски‑альпинизме, завоеванное Никитой Филипповым. С точки зрения сухой статистики это выглядит провальным результатом, однако Журова настаивает: говорить о «антирекорде» по медалям бессмысленно, ведь к Играм в Италии не допустили практически весь основной костяк сборной.
«Никакого антирекорда по медалям нет. До этой Олимпиады не допустили практически всех наших сильнейших спортсменов, поэтому говорить о каких-то негативных результатах неуместно. Если бы на эти Игры приехали наши сильнейшие спортсмены, у нас было бы 8-10 золотых медалей. Но МОК целенаправленно не позволил участвовать нашим лучшим спортсменам. Это несправедливо», — заявила Журова.
Если принять оценку Журовой как ориентир, российская команда в условно «полном» составе могла бы претендовать на заметную роль в медальном зачете, но не на его победу. Фактический итоговый расклад в Италии был таким:
— Норвегия — 18 золотых медалей (1‑е место);
— США — 12 золотых;
— Нидерланды — 10 золотых;
— Италия — 10 золотых;
— Германия — 8 золотых;
— Франция — 8 золотых;
— Швеция — 8 золотых.
Таким образом, даже в оптимистичном сценарии с 8-10 золотыми наградами Россия, по расчетам Журовой, не смогла бы сместить Норвегию и США с первых двух строчек. Однако команда уверенно вошла бы в число сильнейших сборных, ориентировочно в топ‑7 общего зачета, соперничая по количеству золотых с Германией, Францией, Швецией, а возможно — с Италией и Нидерландами.
Где именно Россия могла бы добрать эти условные 8-10 золотых медалей? Прежде всего речь идет о традиционно сильных видах: фигурном катании, лыжных гонках, биатлоне, лыжном двоеборье и ряде дисциплин конькобежного спорта и шорт‑трека. В каждом из этих направлений у России в последние годы был пул лидеров мирового уровня, регулярно побеждавших на чемпионатах мира и этапах Кубка мира, однако значительная часть этих спортсменов так и не получила право попасть на Игры‑2026.
Особое значение могло бы иметь фигурное катание, где в прошлом именно Россия нередко диктовала моду в женском одиночном и парном катании, а также в командных турнирах. Сильные конкурентоспособные составы были и в лыжных гонках — как в мужской, так и в женской части, особенно в дистанционных дисциплинах и эстафетах. Плюс перспективы в биатлоне, где российские спортсмены постепенно возвращались в борьбу за подиумы на крупных стартах.
Отдельная тема — психологический и командный эффект от широкой делегации. Когда на Игры выезжает полноценная, многочисленная сборная, внутри команды формируется иная атмосфера: возникает здоровая конкуренция, взаимная поддержка, растет уверенность и мотивация. Наличие лидеров и звезд в разных видах спорта традиционно тянет за собой молодежь, помогает менее опытным атлетам выступать смелее и стабильно. В случае же Олимпиады‑2026 российские нейтральные спортсмены оказались фактически изолированными, без привычной команды и инфраструктурной поддержки, к которой они привыкли.
Теоретический прогноз «8-10 золотых» основан не только на эмоциях, но и на сравнении результатов, показанных российскими спортсменами в предолимпийский период. Во многих дисциплинах россияне демонстрировали времена и оценки, которые на Играх‑2026 позволили бы включиться в борьбу за первое место или, как минимум, за пьедестал. При полной заявке и нормальных условиях подготовки, без организационных и допусковых ограничений, эти шансы могли превратиться в реальные медали.
При этом важно понимать: подобные подсчеты всегда имеют долю условности. На Олимпиаде много решают не только цифры протоколов, но и погода, состояние трасс, жеребьевка, моментная форма, травмы, а также давление соревнований такого уровня. Однако оценка Журовой задает масштаб возможного недобора — речь идет не о нескольких случайных медалях, а о целой группе потенциальных олимпийских чемпионов, оставшихся за бортом.
Гипотетическое попадание России с 8-10 золотыми наградами в топ‑7 медального зачета меняло бы и общий баланс сил на Играх. Часть соперников потеряла бы золото в своих ключевых видах, общий расклад в десятке сильнейших стран стал бы заметно иным. Норвегия и США, по всей видимости, все равно сохранили бы высокие позиции за счет ширины состава и доминирования в ряде дисциплин, но борьба за места с 3‑го по 7‑е была бы намного плотнее.
Для российских болельщиков и специалистов главный вопрос упирается не только в цифры и место в таблице, но и в сам факт отсутствия «сильнейших» на главном старте четырехлетия. Олимпиада традиционно воспринимается как точка, где должны собираться лучшие из лучших, и именно там решается, кто действительно сильнее в конкретный момент. В Италии‑2026 этот принцип был нарушен, что и подчеркивает Журова, называя ситуацию несправедливой.
В итоге вокруг Олимпиады‑2026 для России остается парадоксальная картина: формально результат — лишь одно серебро от Никиты Филиппова в ски‑альпинизме, но фактически страна как один из мировых лидеров зимнего спорта так и не получила шанса реализовать свой реальный потенциал. Аргументация Журовой о 8-10 возможных золотых медалях — это не столько «утешительный прогноз», сколько иллюстрация масштаба того спортивного ресурса, который мог бы быть реализован, но остался за пределами олимпийских протоколов.